Серго Орджоникидзе вошёл в историю страны как один из создателей советской металлургической промышленности. Момент, когда он занял пост наркома чёрной металлургии, был критическим. Разгар первой пятилетки – время, когда закладывались основы экономической безопасности государства. Россия отставала от передовых стран мира на 50–100 лет, и ей жизненно важно было преодолеть это отставание за десять. Орджоникидзе сделал всё, чтобы превратить СССР в индустриально-промышленную державу.
В начале тридцатых годов Орджоникидзе лично курировал строительство города и комбината, оказывал помощь в возведении доменных и мартеновских печей, коксовых батарей и прокатных станов. По его личному указанию в Магнитку с южных заводов была направлена группа высококвалифицированных рабочих, мастеров, инженеров и техников. На примере Магнитки «железный нарком» хотел доказать всему миру: «Мы металлургические заводы можем и будем строить!»
Орджоникидзе дважды приезжал к Магнитной горе – в 1933 и 1934 годах – и каждый его визит становился событием. Даже спустя десятилетия магнитогорцы, которым посчастливилось лично пообщаться с наркомом, помнили встречи с ним в деталях.
«В летний жаркий вечер 1933 года было назначено горячее опробование блюминга № 2, – вспоминал начальник обжимного цеха Георгий Савельев. – Инженер Валентин Петрович Кожевников ещё раз проверяет расстановку людей по рабочим местам и готовность каждого рабочего к прокатке и порезке первого слитка, к обслуживанию механизмов. Часам к одиннадцати вечера в пролёте блюминга появился нарком тяжёлой промышленности Серго Орджоникидзе. Поднимаясь по лестнице на пост управления, он здоровается со строителями и технологами первого на комбинате прокатного стана. Подан сигнал на выдачу и прокатку первого слитка. Раскалённый металл в валках блюминга, быстро меняя форму, уходит под ножи в виде квадратной заготовки. Так проходят один за другим пять слитков. Нарком тепло поздравил строителей с победой и пожелал успехов прокатчикам в освоении проектной мощности блюминга».
Народный комиссар
«Одарённый изумительной памятью, товарищ Серго знал и помнил не только лица и фамилии, но также имена и отчества многих мастеров заводов, в частности, металлургических. Не случайно запоминал он лица и фамилии мастеров, так как считал, что мастер – это основная фигура в цепи производственных процессов, их он поощрял, пестовал и выдвигал, – вспоминал начальник горного управления Магнитостроя в 1930–1936 годах В. А. Гончаренко. – Товарищ Серго был по-настоящему демократичен во всём и доступен всем желающим быть у него и говорить с ним. Он был в полном смысле слова народным комиссаром».
В здание Наркомтяжпрома, где работал Серго Орджоникидзе, не требовалось никаких пропусков. Любой граждан мог зайти и в приёмную товарища Серго и попасть на приём к наркому.
Ещё занимая пост председателя Высшего совета народного хозяйства СССР, Орджоникидзе выступал против раздувания штатов и канцелярий, предпочитая живое общение с руководителями и рабочими.
«В ВСНХ только за январь поступило около 84 тысяч бумажек, – бушевал он на одном из совещаний. – Неужели вы думаете, что такое количество бумаги мы в состоянии прочесть и дать членораздельный ответ? Я прямо скажу, что из этого, кроме траты дефицитной бумаги, ничего не получится!»
Основной принцип в работе Орджоникидзе – это доверие. Без доверия нет инициативы, смелости, настойчивости, риска, а стало быть, не может быть живого дела и успеха в работе, считал нарком.
Его речи и доклады на совещаниях и заседаниях были коротки, конкретны, лишены напыщенности, общих и громких фраз, полны острых слов, шуток, а выводы и заключения были логичны и убедительны. Изобличая лень, зазнайство, косность, пренебрежение к новому, Орджоникидзе был непримирим к хозяйственникам, которые тормозили движение вперёд.
«Всюду он был серьёзен и всегда болел за стройку и эксплуатацию цехов завода, – отмечал заместитель начальника Магнитостроя по рабочему снабжению Андрей Сулимов. – Он всегда интересовался бытовым устройством трудящихся, во что одеваются, где и как живут, чем питаются, как отдыхают. Он находил время посетить бараки и квартиры, столовые, красные уголки и клубы. Он не жалел денег на строительство не только города, но и домов отдыха. По его прямому указанию был построен дом отдыха на Банном озере».
Это случилось во время первого визита Орджоникидзе в Магнитку. В город он прибыл в три часа ночи. И сразу же, не дожидаясь утра, отправился на завод, пошёл по цехам. Зашёл к прокатчикам, к доменщикам и удивился – ещё рано, а начальники цехов уже на местах. На следующий день нарком собрал всех руководителей и устроил разнос: «Почему по ночам работаете, себя не бережёте? Ведь кадры – наш золотой фонд, а вы его транжирите!» Начальники цехов пытались объяснить: завод новый, надо осваивать, но нарком не желал слушать: «Работать не умеете! Себя не цените! Выделяю заводу деньги, постройте дом отдыха, и чтоб каждое воскресенье проводили там».
Нарком проехал по соцгороду
В тот приезд нарком побывал и в барачном посёлке. Осмотрел бараки, ясли, столовые.
«Досталось тогда от Серго местным руководителям за неустроенность, тесноту и грязь в бараках! – вспоминал журналист Яков Резник. – Много дел было у наркома на стройке и в цехах, где шло освоение сложной зарубежной техники, а о барачном жилье не забывал. До отъезда у него созрело твёрдое решение: строить бараки больше нельзя. «Через каких-нибудь пять лет, если не раньше, – предупредил он работников, ответственных за жильё, – рабочие вам скажут: «Я живу в стране социалистической и не хочу ютиться в дыре».
Приказ наркома гласил: возводить только капитальное жильё, причём со всеми удобствами. Через два года после его визита во втором квартале левобережья появились добротные кирпичные дома с отдельными кухнями, ваннами с горячей и холодной водой в каждой квартире.
«Помню, как нам надоедало заниматься уборкой мусора в посёлках, особенно весной, – вспоминал ветеран ММК Иван Цехмистренко. – Днём не успевали, ночью заставляли убирать жильцов. Увидев это, Орджоникидзе сказал: «Разве вам советская власть не даёт возможности иметь дворников с номерами и мётлами?» Буквально через три дня в посёлках появились важные персоны в белых передниках с бляхами – исключительно мужички в возрасте. Все с удивлением смотрели на них: для молодёжи это было ново, да и старики уже отвыкли от такого зрелища».
Проехал нарком и по соцгороду. Отметил, что строительство ведётся плохо, нет подъездных дорог, школ, детских садов, учреждений соцкульбыта, везде грязь и неустроенность. Новый приказ Орджоникидзе обязал директора комбината А. П. Завенягина взять на баланс предприятия все детские сады и ясли и контролировать их работу.
«Находясь на строительной площадке, нарком увидел в котловане работающую женскую бригаду, а мужчина – их бригадир – прохаживался рядом. Товарищ Серго подошёл к нему, поздоровался и оказал: «Так нехорошо! Женщины работают, а вы ничего не делаете». Замечание Орджоникидзе подействовало, бригадир надел рукавицы и с лопатой по сходням пошёл в котлован, – вспоминал мастер котельно-ремонтного цеха ММК С. В. Ненно. – Бывал нарком и в бараках, осматривал комнаты, самодельные кровати, люльки и другие предметы обихода. «На стройке этих вещей не достать, – говорил Орджоникидзе. – И рабочие делают их сами. Значит, это сознательные рабочие. Они применяются к обстановке и создают в бараках чистоту и уют. Таких нужно переселять в благоустроенные квартиры в первую очередь. А тех, у кого в комнатах нет порядка и всё валяется, где попало, нужно в первую очередь воспитывать».
Во время того же июльского визита Орджоникидзе обратился к молодёжи Магнитки с предложением построить городской сад. Строители горячо поддержали наркома и, спустя время, на месте ковыльной степи появились первые аллеи, дорожки и скамейки. Пока деревца подрастали, звенели железными листьями экзотические пальмы, которые комсомольцы изготовили из обрезков металла.
Орджоникидзе обратился в центральные органы коммунального хозяйства, настаивая на передаче проектирования генплана Магнитогорска Ленинградскому отделению Горстройпроекта. От сотрудничества с группой немецкого архитектора Мая он предложил отказаться. К докладной записке на имя председателя Совнаркома он приложил технико-экономические обоснования ленинградских архитекторов в пользу правобережного города. В декабре 1933 года Совет народных комиссаров постановил перенести строительство Магнитогорска на правый берег.
Справка «ММ»
Григорий Константинович Орджоникидзе – советский политический и государственный деятель, революционер-большевик, один из высших руководителей ВКП(б) и Советского государства. Родился 24 (12) октября 1886 года в селении Гореша Грузинской ССР в семье бедного дворянина. В детстве получил прозвище, которое почти заменило ему имя и с которым он вошёл в историю нашей страны, – Серго.
В ноябре 1930 года Орджоникидзе занял пост председателя Высшего совета народного хозяйства СССР.
В 1932 году возглавил Наркомат тяжёлой промышленности СССР и стал одним из главных организаторов индустриализации в СССР. При нём были построены такие предприятия, как ММК, Кузнецкий металлургический комбинат, Авиазавод в Комсомольске-на-Амуре, Запорожсталь, Азовсталь и другие. За пять лет деятельности Орджоникидзе на этом посту СССР превратился в индустриально-промышленную державу.
18 февраля 1937 года Орджоникидзе покончил с собой в Москве. Официально было объявлено, что он умер от сердечного приступа. Урна с прахом захоронена в Кремлёвской стене.
В Магнитогорске установлены два памятника «железному наркому» – в 1938 году (скульптор И. Менделевич) и в 1979 году (скульптор А. Гилев).
Имя Серго Орджоникидзе носит крупнейший в городе Дворец культуры металлургов (1979).
В 1984 году Левобережный район Магнитогорска переименован в Орджоникидзевский.
